Помню из детства.

1. Чегем

Приезжаем в отпуск - сюда, в Нижний Чегем, где родилась моя мама. Живем, конечно, в родном доме, у бабушки Зарият, но вообще ее называют Гелля (надо уточнить, по-балкарски это кажется и есть - бабушка).

Первым делом - скорее на гору! Первая сразу за садом гора -крутая, на вершине крупные камни, покрыта травой. Здесь можно увидеть пасущихся прямо над домами овечек, которых не отвели на пастбище. Верхнюю часть горы занимали огороды, в том числе и бабушкин. Но с ними была проблема - то запрещали огороды, то разрешали- в общем, там периодически сажали картошку. Вообще Балкария славится своей замечательной картошкой - земля хорошая, климат достаточно прохладный, и наряду с сыром, айраном, бараниной, хычинами и льокумами картошка составляет основу местной кухни.

Ну так вот, огороды, чисто символически обозначенные редким плетнем, находились на вершине и с другой, пологой стороны этой первой горы. Дальше спуск к ручейку. Переходим его по камушкам - и подъем на вторую, более высокую гору. Здесь густая высокая трава, и чем выше - тем больше деревьев, сначала одиночных, а потом - сплошной лес. В жаркий день над цветущим жужжащим разнотравьем стоит густой аромат земляники, клевера и других трав, названия их я не помню, потому что мама называла их по-балкарски. Мама показывала, какие травки съедобные. Кисленькие листочки клевера, сладкие калачики мальвы и много других - в мамином детстве это было лакомство деревенских детей. Лес в Чегеме не даст пропасть от голода: орешник, алыча, боярышник, шиповник, множество малины, кизил, дикие яблочки и груши, чинары- за малиной идти надо было часа два, это поход на весь день, но собирали ее ведрами и наедались вволю. Потом мама варила варенье и мы его отправляли посылками в Норильск. Мама научила собирать земляничку, нанизывая ягодки на травинку, а длинную травинку можно было надеть на шею, как бусы- А папа, собирая с нами землянику, приговаривал: покажись, земляничка. покажись, другая, не себе ищу, а своим деточкам- хотя он, конечно, не столько сбором занимался, сколько любовался и женой, и детьми, и многочисленными местными ребятишками, всегда сопровождавшими нас в этих походах- поэтому он так любил фотографировать нас, чтобы запечатлеть эту радость, это счастье жизни- он так умел радоваться жизни! Я этого долго не понимала и считала его и тетю Ену ужасно, ну слишком уж сентиментальными и восторженными. А просто они, оба военные хирурги, видели столько горя и боли, что у них было с чем сравнивать.

Так вот, первая прогулка, как правило, ограничивалась ближней горой и посещением ручейка, сюда родители нас с братом отпускали вместе с соседской ребятней и многочисленными братьями и сестрами. Ну конечно, самые близкие - это бабушкины внуки: Хасан, Султан и маленькая Шамса (дети старшей ее дочери), Марзият, Зухра, маленькая Лейля (дети Сагида). Ответственным, как самый старший, всегда был Хасан. Да, еще можно было пойти вместе с девочками за водой к речке - там брали воду для хозяйства, или к роднику - для питья. Воду носили на коромысле ведрами, а путь сначала по селу к школе, потом по дороге вниз и по крутой тропинке вниз к бурной речке, километр, не меньше, по сильно пересеченной местности-вниз-то легко, а вверх с полными ведрами да по мокрой после дождя тропинке, уходящей круто вверх, к школьным тополям- Поскользнешься, ведра укатятся, собирай их потом внизу, а вода нужна - снова к речке и все сначала. Мне-то было просто интересно, я за компанию с другими девчонками ходила, а вот местные девчонки часто сутулость приобретали на всю жизнь-Так что горянка с кувшином - это из области преданий.

Но об этом позже. А пока продолжу про гору. Так вот, за ручеек можно было идти только со взрослыми. Там кабаны и волки, а в малине еще и медведи, - пугала нас мама. И вот набрав провизии, во главе с папой и дядей Ибрагимом, младшим братом мамы, мы выступаем в поход. Сначала надо пройти по улице до дома Сагида, потом по довольно узкой и крутой дороге поднимаемся на гору. По пути к нашему отряду присоединяется вся не занятая другими делами ребятня, путь по горе, возвыщающейся над селом, занимает не менее получаса, и за нашим шествием снизу, из деревни, наблюдает множество любопытных глаз. Про это нельзя было забывать- Однажды я решила позагорать на камне в новом купальнике (лет 10 мне было тогда), через час вернулась домой, и мама тихонечко так попросила меня больше этого не делать-я ведь просто не сообразила, что на виду.

Ну так вот , первый поход обычно был на вторую гору, за ручеек. Мы не поднимались высоко, а располагались лагерем под сенью ореховых деревьев, посреди луга, неподалеку от небольшого звонкого родничка. Он находился на дне оврага, поросшего травой, кустарником и окруженного деревьями- В их прозрачной полутени и пряталась земляника! Но сначала мы разбегались собирать хворост, папа устраивал удобно наш бивуак, мама разжигала костер (она умела добывать огонь из любого подручного материала и при любой погоде). Иногда с двух сторон костра папа ставил палки с раздвоенными концами, на них водружалась третья палка с нанизанным на нее чайником- нет, не чайник, обычно в качестве чайника использовался трехлитровый эмалированный бидончик с обгорелой уже деревянной ручкой! В бидончик удобно было на обратном пути положить какую-то добычу: ягоды, орехи- Такой же бидончик был с нами всегда и с той же целью во время походов в тундру, так что это традиция.

И вот еще. Когда мы возвращались домой, каждый мальчик тащил с собой пару хворостин, мы с мамой несли огромные вязанки цветов. Какая жадность была у меня, хорошо помню, хотелось унести с собой все цветы, всю траву, все ягоды, весь лес- В первые дни, конечно. А бабушка складывала хворост в сарай, букеты наши подсушит - и под крышу. Потому что у власти правила были строгие, все по норме и с разрешения- Но все же многое сходило с рук чудакам, приезжавшим раз в два-три года, -жившей среди русских в большом далеком городе маме, ее русскому мужу и русским детям, не понимавшим по-балкарски. Я не знала, что мы помогали бабушке, родители никогда не обсуждали власть или порядки- просто покупали в городе масло, чтобы Гелля могла сдать его в качестве сельхозналога, эта деталь мне почему-то запомнилась - в силу своей абсурдности, понятной даже ребенку-

Вот помню корову- но не бабушкину, а Кесам (это жена дяди Али, маминого двоюродного брата). Они жили в нашем же дворе. Кесам пару раз давала мне подоить! И приносила нам парное молоко. Но мы с братом, выросшие на порошковом, парное не пили, просто не могли.

А вот овечка у Гелли была, сено как раз ей и предназначалось. И куры были. Плюс садик, и в нем старая яблоня с такими удобными для лазания ветвями! А рядом стройная груша - вот чтоб на нее забраться, надо было сначала потренироваться на яблоне. Слева аккуратный курятничек- дальше в углу сада туалет- за ним огромный высокий куст, настоящие заросли, крупной красной смородины! Вот огорода возле дома не помню, но наверное был небольшой. Гелля была стройная и гибкая стару-нет, пожилая женщина, мама родила меня в 30-она сама третья в семье.. ну значит, Гелле около 55-60. Она всегда одевалась в черное или темно-коричневое платье- такой же темный платок на голове-одежда открывает только лицо и кисти рук. Мама говорила, что бабушка отличалась в семье белизной тела и гладкостью кожи. Часто улыбалась- ни разу не видела, чтоб она сердилась или кричала на кого-то- помню, как она подолгу разговаривала с цыплятами- Слабеньких она отогревала, выхаживала на своей груди- Молилась на белой козьей шкуре, мама строго запретила нам отвлекать ее, ходить или разговаривать в эти минуты-По вечерам перед сном чистым мелодичным голосом пела Коран по-арабски-послушать ее приходили другие женщины, сидели возле печки.. Ночи в горах даже летом холодные, и готовить еду надо, поэтому вечером затапливали печку. Печка топилась дровами, а на прогоревших углях бабушка замечательно пекла молодую кукурузу-. Эх, ничего нет вкуснее на свете!

И еще бабушка пекла хлеб в двух больших чугунных сковородках, прямо на печке! В одну сковородку ставила тесто, другой накрывала сверху, снимала все три чугунных обруча конфорки (блин, как называется это по-настоящему---), внизу гудело пламя, и туда водружались сковородки. Переворачивала она их, чтобы пропеклось равномерно- - не помню. Получался такой круглый плоский хлеб с толстой золотистой корочкой, высотой сантиметров 10, не больше. А какой запах! И как здорово отломить кусочек с краю, с корочкой, обмакнуть его в мед или сметану- В доме было сначала 2 смежные комнаты с печкой между ними, потом Ибрагим пристроил еще комнату и туда привел потом свою жену, первую, от которой родился Рашид. Этот брак по какой-то причине был недолгим, жена уехала с сыном- не помню, не помню, были какие-то разговоры ( развод там - это событие редкое и из ряда вон выходящее), надо подробности уточнить у родственников при случае- Рашид приехал потом в Нальчик потом уже взрослым, он закончил летное училище, всю жизнь метался между матерью и отцом- хотел к нам в Норильск работать, но в последний момент передумал-погиб молодым при страшных обстоятельствах-

Дом, хозяйство - самой справиться было сложно, поэтому при бабушке постоянно жила Марзиятка, моя двоюродная сестричка. Мы с ней родились в один день, 9 ноября 1953 года. Но моя жизнь протекала тогда, честно говоря, вполне беззаботно, а на Марзиятке лежала вся ответственность за бабушку. У балкарцев не принято, чтобы пожилые люди жили одиноко, обязательно кто-то из внуков-племянников должен быть рядом- Марзиятка и Зухра помогали потом и моей маме-дорогие мои сестрички-долгих лет вам, здоровья и благополучия!

Ой, я ведь хотела про овечку рассказать, и опять отвлеклась. Так вот. Помню, родились у нее два ягненка. Коричневые, кудрявые. На лбу белые пятнышки. У кого пятнышко побольше - подарили мне, другого - братику. Начало марта, травка только-только стала пробиваться, а нам с братом так хотелось, чтобы малыши быстрее выросли. И вот на горе возле дома мы выщипывали первые крохотные травинки и несли букетик своим подопечным. Ягнята кричат точь-в-точь, как малыши, и вкусно пахнут молоком- они быстро научились есть с руки, а уже через неделю мы выводили их на гору, и там бегали с ягнятами наперегонки, кувыркались, валялись с ними в обнимку-Они тоже, кажется, были довольны- (Через месяца два-три мы уехали обратно в Норильск, поэтому дальнейшая судьба зверушек мне неизвестна, но дядя Билян, это семейное имя Ибрагима, сказал, что их отдали погостить в другое село. До сих пор охотно верю.)

Да, эту гору мы называли Зеленой. Она начиналась сразу за нашим садом и круто взмывала ввысь: напрямую не взобраться по скользкой траве, надо было идти зигзагами. А уж если оступился, то будешь катиться вниз кубарем до самых плетней- Но и мы, и ягнята были юными, ловкими, сильными, никаких проблем с дыханием, и быстро забирались наверх, к огромным, больше человеческого роста, валунам, почти скалам, беспорядочно разбросанным по верхней части горы ,-С теневой стороны валуны поросли зеленым и коричневым мхом, какими-то белыми круглыми плоскими наростами- Под самым большим камнем было таинственное углубление, в котором могли поместиться человека два-три. Дыра, казалось, уходила под землю, подошва камня нависала потолком со следами въевшейся копоти- но мы там костра не разводили - боялись змей, и кто-то меня уверял, что это точно стоянка древнего человека.

С солнечной стороны гладкая поверхность камня излучала тепло и свет, манила к себе, как последняя ступенька, после которой - только небо-Заберешься туда - и замираешь: птицы парят рядом и ниже- А вот наш сад! А тут Зухра живет! А там школа! Вот клуб, видишь- Рядом с магазином- Еще ниже поблескивает река, шум ее настолько привычен, что никто и не замечает его, а здесь, наверху, и речку почти не слышно, только ветер, всегда ветер. И купаясь в его упругом теплом потоке, над игрушечными домиками, квадратиками садов, светлыми точками крыш дальней фермы там, напротив, на другой стороне ущелья, за речкой, во втором ряду гор - чувствуешь себя- кем- - да птицей же, большой птицей!!!

Дорога в горах (снимок 1937г.)	Деревенские дети.
Вася, Зухра, я и Марзият - здесь мы возвращаемся домой уже сильно усталые, теперь еще вверх и вправо - на вершину зеленой горы, а потом круто вниз, к дому.	Бабушкин двор и дом.
Дом стоял на высоком цоколе, в котором размещалась кладовка для продуктов, а со стороны двора - курятник. Никто никогда не копал землю в саду, там росла травка и какие-то полевые цветы и мирно бродили куры, в курятник он заходили только на ночь. Как-то все происходило естественно и без суеты...	Дядя Ибрагим - это младший из маминых братьев, а самая младшая в семье - Разият.
Небольшой сад был огорожен плетнем, сразу за садом круто начиналась зеленая гора. В саду росли яблони, груши и красная смородина. Яблони как-то так были устроены, что не только лазить удобно, но при желании можно вообще не спускаться вниз и вести птичью жизнь - так удобно располагались ветки. А вот стройная груша была моим альпинистским тренажером.	А здесь Гелля с дедушкой Али - это ее двоюродный брат, он жил в том же дворе.

Люба

1. Летняя поездка на Чегемские водопады